Почему интервенция Турции в Ливии зашла в тупик

Обострение противоречий внутри нелегитимного Правительства национального согласия Ливии в последние недели высветило ряд подводных камней, мешающих турецкой политике в Ливии. Политика Анкары изначально строилась на заявлениях о поддержке признанного ООН правительства Файеза Сарраджа в его борьбе против «государственного переворота, который стремится осуществить Халифа Хафтар». На том же была построена турецкая дипломатия и официальная пропаганда, которая сопровождала развертывание ВС Турции и переброску турецких прокси в Ливию.

Почему интервенция Турции в Ливии зашла в тупик

Остановленное наступление

Наступление на город Сирт и авиабазу Аль-Джуфра начало буксовать в июне 2020 года. В результате планы быстрой экспансии вдоль побережья Средиземного моря к нефтяным полям Киренаики и прибрежным нефтяным терминалам натолкнулись на серьезное противодействие со стороны ряда крупных игроков, включая Францию. Кроме того, возникла непосредственная угроза войны с Египтом.

В течение всего лета МИД Турции, советники президента Реджепа Тайипа Эрдогана и представители Минобороны Турции регулярно заявляли о намерениях взять Сирт и авиабазу Аль-Джуфра и после этого перейти к политическим переговорам. Но оппоненты Анкары, стоящие за спиной Хафтара и ЛНА, на силовой шантаж не поддались. Эрдоган и ПНС получили пару болезненных щелчков по носу, когда неизвестные самолеты нанесли удар по турецким силам, развернутым на авиабазе Аль-Ватыя и к западу от Сирта, нанеся уров в живой силе и технике.

К осени 2020 года Турция оказалась в достаточно странном положении: формально располагая военным преимуществом, она не смогла его реализовать, опасаясь выхода конфликта в Ливии на новый уровень. Возникли несколько чрезвычайно рискованных силовых сценариев в условиях, когда силы Анкары задействованы сразу в нескольких конфликтах в различных точках мира.

Имперская политика как наркотик

При этом Анкара так и не решилась публично отказаться от выдвинутых требований, — Эрдоган стал заложником своей агрессивной политики, которую одобряет его ключевой электорат.

Социально-экономическая политика в самой Турции показывает весьма посредственные результаты. На этом фоне успешная внешняя политика и символические акты в духе идеологии неоосманизма стали главным залогом популярности у турецкого электората. Война против курдских боевиков в Кандиле и Синджаре, «мечетизация» Святой Софии, анонсирование Стамбульского канала, обнаружение нового месторождения газа в Черном море, открытые притязания на греческие территориальные воды и наконец операция в Ливии — все это обеспечивает Эрдогану поддержку в турецком обществе даже в условиях недавнего поражения правящей партии на выборах в Стамбуле и Анкаре.

Анкара бросила огромные силы на операцию в Ливии

Но такая политика подобно наркотику — чем хуже ситуация внутри страны, тем больше громких результатов требует внешняя политика. И здесь не так много возможностей для отступления, которое будет расценено как слабость не только на международном уровне, но и внутри самой Турции. Эрдоган просто не может позволить себе выглядеть слабым, и даже если бы он хотел отступить из тактических или стратегических соображений, ему крайне сложно это сделать.

Потерянная Каирская декларация

Идут месяцы, а Турция продолжает упорствовать в ливийском вопросе, фактически отвергая Каирскую декларацию, которую США рекомендовали Анкаре принять еще в июне 2020 года.

Ирония ситуации заключается в том, что принять эту декларацию в середине июня было для Эрдогана куда проще и сопряжено с меньшими издержками, чем в сентябре. Тогда он был «на коне», и мог выглядеть «милостивым победителем», который к тому же является «ответственным членом мирового сообщества». Но амбиции и потребность в новых военно-экономических успехах заставляли Турцию продолжать наступление, не считаясь с тем, что группировка стран, выступавших против ливийского политики Эрдогана, начала выглядеть угрожающе.

Теперь же, после нескольких месяцев турецкой алармистской пропаганды, принятие той же декларации, что в июне, будет иметь для Эрдогана совсем другие последствия, — для публики внутри Турции станет уступкой перед международным давлением. Отказ от ранее озвученных претензий на ливийскую нефть и контроль побережья вплоть до Бенгази — шаг назад, который в текущих реалиях Эрдоган едва ли может себе позволить.

Надежды Анкары на то, что сосредоточение турецких сил и ливийских боевиков ПНС позволит решить проблему Сирта сугубо военным путем, столкнулись с симметричным наращиванием сил на стороне Хафтара. Эскалация идет не только количественная, но и качественная, что стало понятно после появления комплексов С-300 в районе Рас-Лануфа. Даже без угрозы военного столкновения с Египтом, Грецией и Францией это представляет проблему с военной точки зрения.

Ливийский Идлиб?

Затягивание ситуации «ни войны, ни мира» ведет к уже известной по Идлибу картине. Ситуативный альянс, сколоченный Турцией против Хафтара, при прекращении интенсивных боевых действий моментально начинает погружаться в внутренние противоречия. Конгломерат разрозненных отрядов боевиков из Триполи и Мисураты начинает решать свои сугубо локальные и узкокорыстные задачи. Одновременно идет борьба за власть, которая недавно привела к публичной отставке главы МВД Фатхи Башаги.

К тому же в качестве «бонуса» от Турции на подконтрольной ПНС территории Триполитании оказались от 15 до 20 тысяч сирийских джихадистов. Во время боев они справлялись с назначенной им Турцией ролью дешевого пушечного мяса — однако в условиях паузы в конфликте они превращаются в проблему. Ранее это происходило в Идлибе и других контролируемых Турцией районах в Сирии. Грабежи, насаждение джахидистских идей, борьба за обложение данью потоков мигрантов, наркотиков и контрабанды — это злит местное население, которое страдает от разгула разнообразного сброда, который в некое подобие войска превращается лишь на время ожесточенных боев с ЛНА.

У Турции нет ни сил, ни средств чтобы обеспечить контроль на подконтрольной ПНС территории. С каждым месяцем спокойствия на фронте под Сиртом проблема внутренних противоречий в Триполи обостряется.

Противоречия в Триполи лишь нарастают

Турция, конечно, может давить на Сарраджа и военное руководство ПНС, требуя поддерживать порядок хотя бы в крупных городах. Однако полуавтономные отряды (фактически банды), из которых состоят войска Триполи, зачастую либо попросту не выполняют приказы (ссылаясь на «объективные причины»), либо имитируют их выполнение, а зачастую и вовсе ведут свою сепаратную политику в отношениях с другими полевыми командирами.

В итоге Эрдоган столкнулся с проблемой — ему надо чем-то занять все это воинство, поскольку длительного мирного периода оно не переживет в текущем виде. С другой стороны, перспективы масштабного наступления, чреватого войной с Египтом, выглядят еще более туманно.

Ливийский тупик для Эрдогана

Зондирование через ПНС на предмет переговоров с парламентом в Тобруке позволяет решить лишь локальные задачи — Хафтар никуда не ушел, смог оправиться от поражения под Триполи и не собирается сдаваться. Ливийский фельдмаршал, который объявил национально-освободительную войну против Турции и пообещал воевать до полного изгнания интервентов, сильно затрудняет полноценный договор с спонсорами Восточной Ливии.

Если Эрдоган пойдет на договор с Ливийской национальной армией и Хафтаром, ему придется признать, что требования «Хафтар должен уйти» были проигнорированы. Если он с этим смирится, внутри Турции это будет воспринято как признак слабости.Политика Эрдогана строится на непрерывной войне

Руководство Турции оказалось в заложниках своей же агрессивной политики и военной пропаганды, которые сузили пространство для маневра в отношениях как с ливийскими участниками конфликта, так и с международными силами. На стратегическом уровне позиция Турции оказалась не гибкой — своими действиями она лишила себя пространства для маневров и оказалась в ситуации «вилки». Наступление в Ливии несет огромные риски для самой Турции, а отступление станет ударом по имиджу ее военно-политического руководства.

Не желая делать выбор в такой ситуации, Турция выбрала тактику затягивания, которая оказалась затратной ввиду консолидации сил, поддерживающих Хафтара и обострения противоречий внутри ПНС Ливии.

Таким образом, у плодов майских побед турецких сил в Ливии оказался горький привкус стратегической неудачи и крайне туманные перспективы. Сейчас вся средиземноморская политика Турции встречает растущее противодействие со стороны других стран. В советские времена про это написали бы: «Агрессивная и авантюрная политика Турции зашла в тупик». Будет интересно посмотреть, как у Эрдогана получится выйти из него, не потеряв лицо.

Автор: Борис Рожин

Читайте также:Как Навальным затыкают «Северный поток – 2»

На Украине призвали предоставить политическое убежище Навальному

Присоединяйтесь к нам на Telegram канал Политрук

Присоединяйтесь  к  нам  ВКонтакте

Подписывайтесь на наш Youtube-канал

Оцените статью
ПОЛИТРУК
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.