В постели с талибами

Москве не надо торопиться туда запрыгнуть

Движение «Талибан» по-прежнему признано террористическим и категорически запрещено в России, но посол РФ в Кабуле Дмитрий Жирнов публично называет те афганские силы в Панджшерском ущелье, которые не признают его власть, «мятежниками». Это дипломатия, детка!

В ходе встречи с советником президента Афганистана по национальной безопасности Х.Мохибом. Фото: Посольство России в Афганистане

Это особый вид политического искусства, в котором параллельные прямые могут запросто пересекаться, а то, что признается вредным и опасным внутри страны, может являться нужным и желательным за ее пределами.

Я далек от того, чтобы за что-то критиковать Дмитрия Жирнова. Грубо говоря, ему «на земле» виднее, чем мне на условном «диване» в Москве, действительно ли охраняющие российское посольство охранники-талибы такие уж замечательные мужики. Но, отказываясь критиковать «нашего человека в Кабуле», я тем не менее хочу задаться вопросом: не слишком ли он торопится? Не раздает ли Москва в его лице слишком много авансов?

Поднимать мятеж можно лишь против законной власти. А «законными властями Афганистана» талибов в международном сообществе пока никто не признал. Конечно, я и сам недавно написал об особом виде политической легитимности, который вытекает из убедительной победы той или иной силы на поле боя. У талибов такая легитимность точно наличествует. Следовательно, Россия должна работать в Афганистане с той реальностью, которая есть. Посол Дмитрий Жирнов это и делает с большим энтузиазмом. Что в этом смущает? Ничего — кроме вот этого самого «бегущего впереди паровоза» энтузиазма.

События в Афганистане могут развиваться сейчас по самым разным сценариям. Талибы могут создать в Кабуле устойчивый и стабильный политический режим, а могут и не создать. Талибы могут доказать, что их новообретенная «умеренность» — это вовсе не рассчитанный кратковременный пиаровский трюк, а могут и не доказать. Талибы могут выполнить свое обещание не превращать Афганистан в площадку для опасных в том числе и для России международных террористических организаций, а могут и не выполнить.

Наша страна должна быть готова к каждому из этих сценариев. Нам нельзя складывать все яйца в одну корзину и загонять себя в угол чрезмерно определенными заявлениями — по крайней мере, в ситуации, которая является совершенно неопределенной.

По складу характера я совсем не дипломат. Люблю называть вещи своими именами и пытаться публично докопаться до сути политических явлений. Но именно поэтому работаю в газете, а не во внешнеполитическом ведомстве. 

В дипломатии важно умение пользоваться эвфемизмами. Например, в британском МИД в 60-х годах прошлого века в ходу было такое выражение — «усталый и эмоциональный». Означало оно следующее: тогдашний министр иностранных дел Соединенного Королевства Джордж Браун обожал прикладываться к бутылке и устраивать дебоши. Но его подчиненные были слишком большими дипломатами для того, чтобы говорить друг другу: «Наш-то сегодня опять пьян как сапожник!» Вместо этого в ход шел эвфемизм: «Министр опять сегодня очень устал и опять очень эмоционален».

Это чистой воды лицемерие. Но с точки зрения дипломатического искусства вред от этого лицемерия был гораздо менее значительным, чем от той простоты, с которой Джордж Браун вел себя на международной арене. Например, во время переговоров с главой советского МИД Андреем Громыко дружелюбный Браун попытался проявить любезность и назвал своего собеседника «Андрюшкой». «Андрюшка» искренность чувств не оценил и потребовал, чтобы к нему обращались Андрей Андреевич. Какой из этого вывод? Такой, что простота и дипломатия далеко не всегда дружат с другом. На международной сцене надо быть именно Андреем Андреевичем, а не «Андрюшкой».

Конечно, все это вопросы стиля, а не содержания. Но в дипломатии стиль тоже очень важен — в том числе и потому, что иногда он способен определять или даже затмевать содержание. Крушение слабого и нежизнеспособного проамериканского режима в Кабуле означает для российской дипломатии одновременно и большой шанс, и тяжелое испытание.

Шанс — потому что Россия вне зависимости от своего желания обречена теперь играть в Центральной Азии гораздо более важную роль, чем играла еще несколько месяцев назад. Испытание — потому что в эту важную роль нам придется по-крупному вложиться. Чем вывереннее будут наши действия, тем меньшими будут эти наши будущие вложения и шансы совершить какую-либо крупную ошибку в регионе, где ошибки со стороны великих держав являются скорее правилом, а не исключением.

Вернемся, например, к вопросу о «мятежниках» из Панджшерского ущелья. Двадцать лет назад отец нынешнего лидера этих самых «мятежников» Ахмад Шах Масуд был главным политическим партнером Москвы и бывших советских республик Средней Азии в Афганистане. Кто сказал, что та же самая история не повторится с его сыном? А даже если кто-то это и сказал, то почему в случае с современным Афганистаном  мы столь экономно расходуем запасы того тумана из гладких и многозначных дипломатических эвфемизмов, которыми обычно сопровождается любая уважающая себя внешняя политика? Возможно, конечно, я не понимаю каких-то очень важных нюансов. Но если это так, то я в хорошей компании: в ней как минимум один чрезвычайный и полномочный посол РФ.

Появилось видео захвативших Панджшерское ущелье талибов

Смотрите видео по теме

Источник www.mk.ru

Оцените статью
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.