Кто вы, доктор Патрушев: попытка политпортрета «оруженосца Путина»

Совбез дает добро: как работает один из самых закрытых и важных центров власти современной России

70 лет исполняется в это воскресенье Николаю Патрушеву — многолетнему секретарю Совета безопасности РФ и человеку, входящему в число самых влиятельных политиков современной России. Один из бывших секретарей российского Совбеза рассказал мне следующую пикантную историю об обстоятельствах своего назначения на этот пост. Получив от президента неожиданное кадровое предложение, он отправился к главе кремлевской администрации утрясать все технические детали.

Когда, казалось бы, все было обсуждено, новый назначенец задал самый главный вопрос: « А когда мне приступать-то?» — «Как когда? Прямо завтра и приступайте!» — « А как я могу приступить прямо завтра, если до сих пор нет указа об освобождении от должности моего предшественника?» Услышав эту фразу, глава аппарата Кремля изменился в лице и бросился звонить президенту: «Мы ведь так и не сказали нынешнему секретарю Совета безопасности, что его освобождают от должности!»

Президент и его оруженосец. Фото пресс-службы СБ РФ

Я сознательно не называю фамилий всех участников этого эпизода. Ведь дело здесь не только и не столько в забывчивости президента и его правой руки. Дело — в особой роли должности секретаря Совета безопасности РФ на протяжении значительного отрезка времени с момента ее учреждения в 1992 году.

Формально числясь одним из самых высших руководителей государстве, на деле обладатель этого титула часто был пятым колесом в телеге или, как минимум, элементом, без которого можно обойтись. Без Патрушева — не обойтись. Занимавший с 1999 года по 2008 годы пост директора ФСБ, Николай Платонович Патрушев категорически не любит пиариться и периодически с тоской в голосе восклицает при виде представителей «четвертой власти» на официальных мероприятиях: «Опять здесь журналисты!»

Как с усмешкой рассказывают в окружении НП (так секретаря Совбеза за глаза называют его подчиненные), отдельных особо наивных мелких чиновников такое стремление Патрушева не мельтешить на переднем плане иногда вводит в заблуждение. Мол, они пребывают в убеждении, что секретарь Совбеза — это всего лишь один из многих высокопоставленных функционеров, каких в России не просто много, а очень много.

Честно говоря, наличие в российском государственном аппарате подобного рода людей стало для меня самым настоящим открытием. Мне казалось, что в наших политических кругах абсолютно все осведомлены об особой роли Николая Патрушева в управлении страной. Хотя, с другой стороны, распространенное среди знатоков политики мнение, что нынешний российский Совбез — это современный эквивалент старого советского политбюро, я тоже считаю глубоко ошибочным.

Генеральный секретарь ЦК КПСС считался среди членов политбюро лишь первым среди равных. В Совете безопасности РФ ни о каком формальном всеобщем равенстве и речи быть не может: там есть президент и есть его подчиненные. В советские времена должность члена политбюро считалась начальственной сама по себе. В нынешнюю историческую эпоху статус члена Совбеза является, как правило, довеском к креслу руководителя ключевого российского государственного ведомства.

Так в чем же именно тогда состоит особая роль Совбеза в нынешней системе управления Россией? Я считаю правильным говорить не об особой роли Совбеза, а об особой и даже совершенно уникальной роли лично Николая Патрушева.

Секретаря совбеза и министра иностранных дел связывают отношения взаимного уважения. Фото пресс-службы СБ РФ

Среди двенадцати предшественников Патрушева на посту секретаря совета безопасности России были такие политические тяжеловесы, как Юрий Скоков, Александр Лебедь, Владимир Путин (очень кратко), Сергей Иванов (будущий министр обороны), Игорь Иванов (бывший министр иностранных дел). Но только Николаю Патрушеву удалось сделать эту должность такой, какой она, собственно, и задумывалась. Начиная с момента своего прихода в Совбез в 2008 году, Патрушев без лишнего шума и без лишней рекламы выполняет функции координатора всех российских силовых ведомств и в определенной степени — при понимании и признании огромного политического веса Лаврова — российской внешней политики. Кто в теме, тот понимает, что это значит.

«Подъем не зависит от отбоя»

В ельцинские времена в той части комплекса зданий президентской администрации на Старой площади, где сейчас находится служебный кабинет Николая Патрушева, квартировал среди прочих один очень близкий к президенту большой начальник хозяйственного профиля. И была у этого большого начальника причуда. На почти любые внешние мероприятия он предпочитал выезжать впритык.

Но только не подумайте, что объяснялось это большой деловой загруженностью этого руководителя. Чиновник просто ловил кайф от того, что он, кремлевский небожитель, стремительно несется по наглухо перекрытым улицам, а все простые смертные, чертыхаясь, стоят в пробках.

В начале ельцинского правления у президента был и другой соратник, одно время формально считавшийся чуть ли не вторым человеком в стране. У этого большого начальника была сходная привычка. Вызывая подчиненных к строго оговоренному времени, он обязательно заставлял их долго сидеть в своей приемной. При этом никаких срочных дел у него тоже не было. Заставляя всяких там «мелких букашек» маяться в передней, этот руководитель повышал свою самооценку.

Переступив в январе 2016 года в первый раз в своей жизни порог кабинета Николая Патрушева, я сразу понял: секретарь Совета безопасности РФ является полной противоположностью двух описанных выше «больших начальников».

В офисе Патрушева было все необходимое для работы. Но при этом чувствовалось, что хозяину кабинета абсолютно не интересны любые внешние атрибуты начальственной должности. Стол для заседаний в кабинете секретаря Совета безопасности был, на мой субъективный взгляд, слишком большим для помещения такого размера. А дверь в его приемную открывалась прямо с лестничного пролета.

Учитывая хорошо известный объем потенциальных возможностей Николая Патрушева, а также то, что он был первым секретарем Совбеза, занимающим этот кабинет (до сноса 14-го корпуса Кремля обладатели этой должности квартировали именно там), все это не оставляло почвы для сомнений: ближайшему соратнику Путина вполне комфортно в этом аскетичном по меркам крупных российских чиновников пространстве.

На себя внимание сразу обратила и безукоризненная вежливость Николая Патрушева (не путать с характерной для некоторых российских чиновников напускной внешней сердечностью). От бывшего директора ФСБ, как мне показалось, несколько веяло холодом. Но при этом он очень внимательно, терпеливо и корректно отвечал на любые мои вопросы — и те, которые я задавал в рамках формального интервью, и те, которые задавал «не для печати», а ради удовлетворения собственного любопытства.

Когда в процессе подготовке этого материала я начал разговаривать с людьми, хорошо знающими Николая Патрушева, то понял, что те первоначальные впечатления были и абсолютно оправданными, и очень точными. Если попытаться описать секретаря Совета безопасности одной фразой, то я бы употребил такую: дисциплинированный аскет.

В кругу «акул мировой политики» Патрушев чувствует себя очень уверенно. Фото пресс-службы СБ РФ

Николай Платонович никогда и никуда не опаздывает. Патрушев никогда не заставляет посетителей в своей приемной ждать дольше назначенного времени. Когда к нему приезжают министры и другие коллеги, он обязательно выходит за двери своего кабинета их встречать.

Патрушев равнодушен к еде и питью. Во время своих долгих и трудных командировок он запросто может пропустить обед. А когда он его все же не пропускает, то ест очень мало.

По поводу этой особенности секретаря Совбеза я, правда, сумел выстроить свою теорию. Оба родителя Николая Платоновича были блокадниками. Платон Игнатьевич Патрушев с первых дней Великой Отечественной войны служил на эскадренных миноносцах «Опытный» и «Грозящий» Балтийского флота, а его супруга Антонина Николаевна работала медсестрой в эвакуационных госпиталях Ленинградского фронта.

Но вот что стало «настоящим потрясением». Как меня заверили, бывший директор ФСБ совсем не употребляет водку. Максимум, что он может себе позволить — бокал белого вина.

Работать рядом с таким неприхотливым в своих нуждах человеком явно не просто. Но в случае с Патрушевым это компенсируется такой чертой секретаря Совбеза, как очень внимательное отношение к нуждам и словам окружающих.

Один из близких к Николаю Платоновичу людей в красках рассказал мне такой эпизод: «Однажды во время затянувшегося до позднего вечера совещания с узким кругом российских министров один из них чуть слышно произнес, глядя на накрытый стол, где для глав ведомств был приготовлен лишь чай с печеньем: «Вот бы поесть впервые за день — хотя бы колбаски!» Как оказалось, просьба была услышана. На следующем совещании под руководством Патрушева посреди стола, кроме документов, печенья и чая участников мероприятия ждала огромная тарелка бутербродов с толсто нарезанной колбасой».

Колбаса колбасой, но все равно настаиваю на тезисе: работать с секретарем Совбеза очень непросто. По словам знающих людей, Патрушев просто органически не способен сидеть без дела. Даже во время своих многочисленных служебных перелетов он либо проводит рабочие встречи, либо штудирует учебник разговорного английского.

Даже у сверхзанятого секретаря Совбеза жизнь состоит не только из официальных мероприятий. Фото пресс-службы СБ РФ

У Патрушева нет привычки кричать на подчиненных. Например, когда во время командировок он не может найти кого-то из своих людей, «виновный» неизменно получает «нагоняй» в виде такой излюбленной фразы Николая Платоновича: «Принцип подальше от начальства и поближе к кухне себя не оправдал!»

Но не все могут выдержать темп работы секретаря Совбеза чисто физически. У Патрушева есть другая любимая фраза, которая может считаться его девизом по жизни: «Подъем не зависит от отбоя». Для него норма вернуться поздно ночью в Москву из дальней командировки, а уже утром, невзирая на десятичасовой перелет, быть в своем служебном кабинете в полностью работоспособном состоянии.

Возникает естественный вопрос: как Николай Патрушев умудряется в течение уже многих лет практически беспрерывно работать в таком бешеном темпе? Секретарь Совбеза любит снимать усталость, проплывая километр в бассейне вольным стилем. Но главная страсть и главная отдушина Патрушева — это все-таки волейбол. Как минимум четыре раза каждую неделю он обязательно выходит на волейбольную площадку в футболке с номером тринадцать. В сфере российского волейбола Патрушев знает если не всех, то почти всех: всех ведущих игроков, всех ведущих тренеров, всех ведущих профильных журналистов.

Главная страсть секретаря Совета безопасности — волейбол. Фото пресс-службы СБ РФ

По словам хорошо знающих Николая Платоновича, когда речь заходит об этом виде спорта, он меняется на глазах: перестает быть застегнутым на все пуговицы государственным деятелем. Узнав об этом факте, я сильно пожалел, что до настоящего момента пока так и не довелось увидеть Патрушева на волейбольной площадке. Во время подготовки этого текста я узнал массу любопытных подробностей о секретаре российского Совбеза — вплоть до имен его домашних питомцев (алабай по кличке Гаплан и Джек Рассел терьер по кличке Билли). Однако, как мне кажется, до конца понять суть Николая Патрушева как человека мне пока так и не удалось.

Но, может быть, подобная задача изначально была не реализуемой? Один из коллег Николая Платоновича по высшему руководству России высказался о нем так: «Патрушев стал в 1999 году директором ФСБ после того, как два других человека отвергли предложение Путина занять эту должность. Патрушев не отверг и не побоялся — хотя в тот момент страна фактически находилась в состоянии гражданской войны.

Во время всех тяжелых испытаний Патрушев всегда держался с достоинством и внешней невозмутимостью. Но при этом я точно знаю, что внутри у него все бурлило». Возможно, именно в этом сочетании внешней невозмутимости и невидимого для посторонних глубокого внутреннего бурления и состоит суть характера Николая Патрушева.

Впрочем, довольно о Патрушеве как о личности. Поговорим о Патрушеве как о секретаре Совета безопасности.

Пост, который заработал

В книге Михаила Зыгаря «Все свободны» обстоятельства смещения Александра Лебедя с поста секретаря Совета безопасности России осенью 1996 года описываются так: «Последней каплей стали события 15 октября. Лебедь приезжает в штаб воздушно-десантных войск и выступает против недавнего решения министра обороны о реорганизации ВДВ. Директива министра, говорит секретарь Совбеза, «граничит с преступлением» и не должна выполняться.

Десантники встают и скандируют «Слава армии! Слава России!» — нет сомнений, что они воспринимают Лебедя как нового вождя… С этого момента бывшая аналитическая группа (по выборам Ельцина на пост президента — «МК») становится штабом по смещению Лебедя.

Чубайс на тот момент — глава администрации президента) переживает, что секретарь Совбеза может оказать сопротивление — скомандовать двум верным ему дивизиям идти на Кремль. Поэтому надо его обезвредить, лишить возможности отдавать любые приказы. «У него все вертушки, у него вся спецсвязь. Захотел — дал команду, заблокировал вход, выставил охрану на улице, все что хочешь — вспоминает сейчас Чубайс. — У него силовой ресурс был больше, чем у нас, поэтому техника такого увольнения — это дело очень непростое».

В почти тридцатилетней истории российского Совета безопасности этот эпизод является самым драматичным и самым нетипичным. За возможным исключением Юрия Скокова, только генералу Лебедю пришло в голову использовать должность секретаря Совбеза в качестве стартовой площадки для своего превращения в «российские Наполеоны». У тех секретарей СБ, которые занимали этот пост не по совместительству и не были готовы ограничиться представительскими функциями, политические амбиции были гораздо более скромными. Вы не поверите, но в основном эти амбиции заключались в стремлении выполнять их прямые служебные обязанности. Но раз за разом такие стремления так и оставались только стремлениями.

Зачем вообще в принципе нужна должность секретаря Совета безопасности? Затем, что внешней политикой страны традиционно занимается не только министерство иностранных дел, как это, возможно, кажется людям, далеким от аппаратных реалий. Различные российские спецслужбы, министерство обороны, руководство администрации президента и правительства, Центральный банк, ключевые экономические министерства — это далеко не полный список ведомств, которые по факту имеют самое непосредственное отношение к формированию и реализации внешнеполитического курса России.

Разумеется, упор в этом списке следует делать на его первые пункты. Участь экономических ведомств в России в плане внешней политики обычно состоит в том, чтобы быть ведомыми. Но это оставляет в скобках МИД и силовые структуры.

Что эта туманная фраза означает на практике? То, что по одному и тому же важному внешнеполитическому вопросу президент может  получить, допустим, четыре противоположных по своему смыслу и содержанию доклада. В случае с самыми судьбоносными проблемами правом разрубить или распутать гордиев узел межведомственных противоречий, безусловно, должен обладать только президент.

Но как быть с проблемами, которые являются важными, но не судьбоносными? В теории здесь в игру и должен был включаться секретарь Совета безопасности — включаться в качестве посредника, арбитра, переговорщика, способного свести в единое и непротиворечивое целое позиции различных ведомств и представить получившийся «продукт» на рассмотрение президента. Красивая теория — красивая и до 2008 года имевшая достаточно мало общего с действительностью.

Попытайтесь поставить себя на роль руководителя одного из ведомств, чью работу в теории должен координировать секретарь Совета безопасности. Прямой выход на президента — это в российских условиях чуть ли не самый важный политический, управленческий и аппаратный ресурс. Вы бережете этот прямой доступ как зеницу ока. Но внезапно между вами и президентом возникает посредник в виде секретаря Совбеза и в силу своих прямых должностных обязанностей пытается сделать ваш доступ более ограниченным.

Каковы ваши действия? Естественно, вы пытаетесь этого посредника осторожно обойти. Внешне секретарю СБ отбивается положенное количество поклонов. Но фактически его по максимуму пытаются игнорировать. «Я регулярно проводил совещания с руководителями наших силовых структур, — поделился со мной воспоминаниями один из отставных секретарей Совета безопасности России. — Но некоторые из таких руководителей иногда приходили на эти мои совещания, а иногда не приходили. А одно особо крупное и важное ведомство и вовсе всегда держалось особняком».

Переломить подобную ситуацию могло лишь появления на посту секретаря Совета безопасности фигуры, чей авторитет в глазах силовиков был бы абсолютно безусловным. Перейдя в 2008 году из ФСБ в Совбез, Николай Патрушев и стал такой фигурой.

Официальные переговоры с иностранными коллегами (на фото- помощник Байдена по национальной безопасности Джейк Салливан) Патрушев ведет с помощью переводчика, но вот светскую беседу готов поддержать и на английском. Фото пресс-службы СБ РФ

Почему такая кадровая и управленческая революция состоялась именно в этот момент — абсолютно понятно. Первым путинским секретарем совета безопасности был очень близкий к нему человек — Сергей Иванов. Но после того, как в 2001 году он стал министром обороны, его старая должность начала использоваться как своего рода место почетной ссылки для уважаемых политиков, которых в силу тех или иных причин надо было отодвинуть от реальных управленческих рычагов.

Первым в ряду таких «ссыльных» был отставленный с поста министра внутренних дел Владимир Рушайло. Затем в в 2004 году должность секретаря Совбеза была предложена Михаилу Касьянову в момент его освобождения от обязанностей премьер-министра. Когда Касьянов отказался, в Совбез перевели Игоря Иванова — главу МИДа, который в свое время отверг предложение заменить Примакова на должности главы правительства с перспективой превращения в преемника Ельцина.

Однако в 2008 году концепция радикально поменялась. Когда Путин передавал президентские полномочия Медведеву, ему было важно встроить в российскую систему власти максимальное число самых разнообразных страховочных механизмов. Патрушев в роли секретаря Совбеза и был одним из таких страховочных механизмов. Когда спустя четыре года Владимир Владимирович вернулся в президенты, надобность в страховке вроде бы отпала. Но, видимо, новая система оказалась, с его точки зрения, настолько удобной, что все осталось так, как есть.

Николаю Патрушеву не привыкать быть на капитанском мостике — и в прямом, и в переносном смысле. Фото пресс-службы СБ РФ

Итак, почему у Патрушева получилось то, на чем сломали зубы почти все его предшественники? Ответ на этот вопрос по большому счету был дан еще в вышедшем в 2000 году сборнике диалогов с Путиным «От первого лица»: «Есть еще такое понятие, как чувство локтя. Вот с Ивановым такое чувство возникает. И с Николаем Патрушевым тоже, и с Димой Медведевым». Но дело, конечно, не только в личном доверии между двумя политиками. Дело, как мне представляется, в общности их взглядов на мир и место России в этом мире. Путин и Патрушев не просто говорят на одном языке. Они понимают друг друга с полуслова — или даже вообще без слов. Доложить что-то Патрушеву в практическом плане означает доложить что-то президенту.

Крайне важную роль играет и то обстоятельство, что Патрушев и его сменщик в должности директора ФСБ Александр Бортников, насколько мне известно, продолжают работать в профессиональном тандеме. Прошлых «штатских» секретарей Совбеза силовики часто срезали с помощью их излюбленной фразы: «Мы не можем раскрывать наши источники информации». С Николаем Патрушевым такие фокусы не проходят.

Со своим сменщиком на посту директора ФСБ Александром Бортниковым Патрушев работает в очень тесном и доверительном тандеме. Фото пресс-службы СБ РФ

Прибавьте к этому описанное выше умение секретаря Совбеза уважительно иметь дело со всеми своими коллегами и такое его качество, как верность данному слову — если Патрушев что-то пообещал, то он точно это сделает — и вы получите достаточно полное представление о сегодняшней кухне российской политики.

Окажется ли эта нынешняя политика Москвы успешной в широком историческом контексте — вопрос, конечно, совсем другой. Вопрос, точный ответ на который получат лишь следующие поколения граждан нашей страны. Владимир Путин и его верный оруженосец и единомышленник Николай Патрушев убеждены, что этот вердикт истории будет положительным. Надеюсь, что они правы.

Источник www.mk.ru

Оцените статью
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.