Ключевая проблема России выразилась в названиях улиц

Примирение вместо декоммунизации

Чем дальше отстоят от нас Октябрьская революция и вся история Гражданской войны, тем больше слышится призывов в родном Отечестве начать пресловутую «декоммунизацию». Вот и недавний скандал с переименованием улиц, случившийся в милой провинциальной Тарусе, вышел на федеральный уровень.

Фото: Алексей Меринов

В конце октября городская дума Тарусы с подачи главы района Руслана Смоленского вернула улицам в историческом центре дореволюционные названия. Площадь Ленина стала Соборной, улица Ленина — Калужской, улица Урицкого — Лесопильной, Луначарского — Кирпичной, Пионерская — Огородной. Улица Каляева превратилась в Боголюбскую, улица Розы Люксембург — в Посадскую, а Декабристов — в Городскую набережную. При этом улицы, появившиеся в советское время, свое название сохранили.

Проснулись коммунисты — не позволим, говорят, улицу Луначарского в Кирпичную переименовывать! В итоге пришли к компромиссу — под новыми названиями будут написаны прежние с приставкой «бывшая». Это общемировая практика — в сербской столице Белграде можно встретить до 8 старых названий одной улицы, написанных под современным топонимом. Но если с Лесопильной еще куда ни шло, то вот, например, таблички с именами цареубийц Каляева и Войкова, садистки Землячки и фанатика Урицкого давно следовало бы снять по всей стране. Ведь на улицах с именами террористов и убийц нельзя воспитать нормальных и грамотных людей. И чем скорее это произойдет, тем больше достойных имен из советской эпохи останется в русских топонимах.

Пока же мы видим упорное нежелание узкой группы коммунистических ортодоксов идти даже на минимальные компромиссы в очевидном — признании необходимости примирения в российском обществе спустя 100 лет после окончания Гражданской войны и готовности поступиться хотя бы именами радикалов с террористическим прошлым в своем идейном багаже ради сохранения памяти основных столпов Советского Союза.

Ведь в противном случае их нежелание смириться с малым обернется возможной потерей всей советской героики, сохраненной в названиях городов и школ, улиц и проспектов, поселков и деревень по всей стране. Новому поколению граждан России, мало заставшему советское время, все это не близко, и вопрос о смене топонимов в стране обязательно встанет. Боголюбская и Соборная улицы всегда будут актуальны, в то время как многочисленные проспекты 25-летия Октября и 40-летия пионерии уже давно абсолютному большинству ничего не говорят, выглядят издевательством над здравым смыслом.

Люди стремятся вернуться к истокам, познать изначальную историю своей родины, это заметно даже в популярных ныне детских именах — Матвей и Всеволод, Мирон и Макар, родители хотят дать своим детям другую судьбу — той страны, которая могла бы быть до 1917 года.

14 ноября в ознаменование 100-летия Русского Исхода — отбытия последнего парохода с белогвардейцами из Крыма — в Севастополе намечено открытие памятника гражданскому примирению. Монумент представляет собой колонну, увенчанную фигурой Родины-матери, к которой склоняют свои колени с правой стороны белогвардеец, с левой стороны — красноармеец. Инициатором установки памятника выступило Российское военно-историческое общество под руководством главы Службы внешней разведки Сергея Нарышкина.

При этом севастопольский союз ветеранов выступил с резким осуждением монумента, фактически приравняв белых к фашистским коллаборационистам. Что, признаться, у многих вызвало неподдельное удивление. Подобная реакция, равно как и движение местных общественников Тарусы или жителей московского района Войковский за сохранение имен убийц в топонимике, говорит только об одном — настоящего национального примирения даже спустя 100 лет после окончания Гражданской войны в России пока так и не произошло. А значит, все еще впереди.

Когда наследники идей Ленина будут просить прощения перед потомками белой эмиграции хотя бы для того, чтобы в России не повторилась судьба восточноевропейских «ленинопадов». Когда российское общество придет к своему «пакту Монклоа» — заключенному между испанскими правыми и левыми взаимному соглашению о прощении за зверства периода Гражданской войны 1930-х и правления Франко. Вопрос лишь в том, что пресловутый пакт Монклоа был заключен в 1977 году, спустя два года после смерти диктатора.

А у нас даже спустя 100 лет потомки участников репрессий в Сибири просят изъять их имена из публичного доступа, сохранив анонимность дедов, очевидно, из-за опасений за собственную безопасность! А ФСБ, вместо того чтобы открыть, наконец, архивы 1920–1940-х, пролить свет на подлинные масштабы репрессий и потерь среди гражданского населения, лишь продолжает увеличивать сроки давности. Чего бояться-то?

Не говорю о том, что среди волн русской эмиграции за рубеж было много разных людей, некоторые из них из чувства ненависти к большевикам поначалу даже сочувствовали Гитлеру — и это тоже нужно признавать, не закрывая глаза и не записывая всех скопом в «фашисты». Просто потому, что их трагедия Исхода и репрессий целых сословий — дворян и священников, казаков и философов, аристократии и представителей знати — для кого-то стала, может быть, не меньшей трагедией, чем Великая Отечественная война.

В маленьком, уютном подмосковном Дмитрове еще недавно прямо напротив Успенского собора Дмитровского кремля, на улице «красного графа» Петра Кропоткина, находился ресторан с характерным для 90-х названием «Бродвей». В этом весь сюрреализм отечественной действительности.

Правда, в отличие от Урицкого или Войкова, никогда ни в каких Тарусах не бывавших, в Дмитрове один из идеологов мирового анархизма какое-то время жил и умер, замерзнув зимой 1921 года, после победы долгожданной революции, от нехватки дров. Такова оказалась злая ирония судьбы, осуществившей многолетние мечты о революции анархиста-аристократа.

При том при всем Октябрьская революция дала нашей стране и миру, огромному числу людей, включая моих родных, совершенно новые возможности, немыслимые прежде. Путь от крестьянского сына до генерала и светоча мировой науки оказался как никогда близок. Как справедливо заметил писатель Прилепин, если бы не революция, русский народ оставался бы в массе своей безграмотным почти до 1980-х. Этого тоже нельзя отрицать, но пора учиться уже видеть все стороны обжигающего прошлого.

Написание названий улиц имени деятелей Коминтерна на покосившихся русских избушках в маленьких старинных городках наводит запредельную тоску и создает атмосферу глухой безнадеги, из которой не выбраться. Почему важны органичные названия — для построенных советской властью проспектов имя Ленина вполне подходит, в то время как улочки древнего Углича должны называться в честь русских князей, а не французских революционеров. Это не чушь и не блажь. Все начинается с имени. И даже не столь важно, что среди отчаявшихся местных жителей все эти переименования вызовут скорее раздражение, — отдельные петрозаводцы отчаянно сопротивлялись недавнему переименованию своего аэропорта Бесовец! Люди в принципе не любят перемен, но они неотвратимы.

Когда мы это поймем — и сделаем, — тогда можно будет говорить о какой-то новой России. Пока же продолжаем по-капиталистически работать на улице Войкова за стеной древнего монастыря, ничего путного не выйдет.

Источник www.mk.ru

Оцените статью
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.