День беспамятства: помянув жертв репрессий, страна поздравит работников тюрем

Пора подумать о том, чтобы дать дате, отмечаемой 30 октября, другое, более соответствующее духу времени название

Причудливо перетасована колода российских памятных дат. 30 октября страна отмечает День памяти жертв политических репрессий, а уже на следующий день будет откупоривать шампанское и пить здоровье работников СИЗО и тюрем. 31 октября — их день, их профессиональный праздник. Кого-то такое календарное соседство, возможно, коробит. Но если разобраться, по-своему оно очень логично.

Фото: Геннадий Черкасов

История первого дня берет начало как раз в местах «не столь отдаленных». Тогда это называлось «днем политзаключенного». Впервые он был отмечен политическими узниками мордовских и пермских лагерей: дело было 46 лет назад — 30 октября 1974 года. И отмечен не застольями, а ровно наоборот — коллективными протестными голодовками. Вплоть до перестройки это было основной формой «празднования».

Нет, кто-то, конечно, отмечал и на воле — путем устройства различных «антисоветских» акций. И в этом случае, как правило, добавлял работы тем, чей праздник — 31 октября. Эдакий «день жестянщика» — если кто-то еще помнит старую рекламу.

Впрочем, праздника работникам СИЗО и тюрем беспокойные диссиденты, справедливости ради, испортить тогда не могли. Праздник появился лишь в 2006 году: учрежден приказом тогдашнего главы ФСИН Юрия Калинина «в целях сохранения и укрепления кадрового потенциала, а также повышения морально-психологического климата в коллективах следственных изоляторов и тюрем».

Но корни все ж таки имел советские. 31 октября 1963 года решением коллегии Министерства охраны общественного порядка РСФСР был образован новый для тогдашней пенитенциарной системы вид учреждения — следственный изолятор.

«Кроме этого, — уточнял Калинин в своем «праздничном» приказе, — установлен порядок изолированного содержания лиц, осужденных к тюремному заключению и переведенных в тюрьмы из исправительно-трудовых лагерей и колоний за злостные нарушения режима, в отдельных, приспособленных для этого тюрьмах».

То, что среди этих лиц была немалая доля тех, о ком теперь вспоминают 30 октября, никого сегодня во ФСИН, похоже, не волнует. Нынешнее руководство «от всей души» поздравляет с профессиональным праздником «ветеранов следственных изоляторов и тюрем».

Да и с чего бы переживать? Вон у ФСБ и СВР бэкграунд еще похлеще, а и они не чураются корней. День работника органов безопасности РФ (20 декабря) восходит ко дню создания Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем. И ничего, никому во время праздничных корпоративов, говорят, не икается.

Нет, меньше всего хотелось упрекать в чем-то сотрудников этих достойных структур. Ну, сделаем небольшую поправку — достойных сотрудников: в семье, увы, не без урода. Работы всякие нужны, и в нужности сих поприщ как таковых никаких сомнений нет.

Все вопросы — к власти, инструментом которой они являются. И политика которой ведет к сближению дат 30 и 31 октября не только в календарном, но и в географическом смысле. Немалое число граждан страны, как и 46 лет назад, отмечает «день политзаключенного» в заключении.

«Актуальный список политзаключенных», составленный правозащитным центром «Мемориал» — разоблачен, к слову, несколько лет назад как «иностранный агент» (внесен Минюстом в список НКО-иноагентов — «МК») — состоит из 65 фамилий. Список «преследуемых без лишения свободы » — из 339.

«Мы не пытаемся составить полный список таких лиц, поскольку их количество очень велико, — поясняется на сайте организации. — На этой странице лишь имена тех, чье преследование имеет особенно вопиющий по своему беззаконию характер, или тех, кто был признан нами политзаключенным, но впоследствии оказался на свободе, несмотря на продолжение уголовного преследования».

Можно, наверное, поспорить с правомерностью отнесения того или иного упомянутого в списках человека к категории преследуемых в России по политическим мотивам. Но в существовании самой этой категории сомневаться, к сожалению, не приходится.

И то, что эта категория менее многочисленна, чем 46 лет назад — утешение очень слабое. Когда День памяти жертв политических репрессий учреждался официально, на государственном уровне — в октябре 1991 года, через два месяца после победы над ГКЧП — предполагалось, что политзэков больше вообще не будет. Что, собственно, следует уже из самого названия даты: когда говорят о памяти, говорят о прошлом.

Но главное не позволяющее порадоваться прогрессу обстоятельство — взрывной рост этой категории. Одно политическое дело за другим: «Болотное», «Московское», «Ингушское», дело «Нового величия», дело Платошкина, дело Прокопьевой, дело Галяминой…

Пора, пожалуй, подумать о том, чтобы дать дате, отмечаемой страной 30 октября, более подходящее название. Как, например, насчет «дня беспамятства»? Духу времени это бы вполне соответствовало. Да и с идущим следом праздником не возникало бы никакого диссонанса.

Источник www.mk.ru

Оцените статью
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.